Что поймаю знакомым раздам не жалко

Лесные новости (очередные) - Город.томск.ру

Если мнение собеседника для Вас - "пустая болтовня", то не думайте Всё, что поймаю:taschu: знакомым раздам, не жалко :friends: А я не-е. Тоже солил когда-то бочками и по приезду раздавал знакомым. Чего бы поймал знакомым раздал, не жалко. Луна появилась и лезет настырно всё выше и выше. C G Am F G Сейчас со всей мочи. Ищи другие учебники, которые были моими и весь год не будешь знать горя. Эта надпись есть во всех книгах на этом же месте. Удачи!» Итак, мне 13, я.

Весной он оттеснил Валерьяна на делянке в сторонку и внятно прошептал на ухо: Рысь дробно раскатился мелким смешком, сощурив свои блеклые глаза, и умиротворяюще добавил: И тебе не советую.

Удар сырым валенком в пах опрокинул его с пенька. Ты мне покажешь своё золотишко, или раздавлю, как гниду, -- клещатые пальцы вора сдавили горло. Я так и. Рысь вскочил, оглянулся и миролюбиво обронил: Документики и крыша готовы в ближайшем посёлке, недельку переждём шмон, подхарчимся и двинем.

С золотом -- воля, а тут сгнием на работе. Слушай умных людей, зайчик ненаглядный Валерьян чуял спиной холод талой земли. Внутри что-то жалостливо скреблось, намокали. Пушистые, уже летние облака высоко и мирно плыли над спелыми соснами. Им вольно и просторно течь над зазеленевшей тайгой, никто их не охраняет, ничто их не страшит.

В утробном ахе падали сваленные деревья, жаворонками пели пилы, и дятлами тюкали топоры сучкорубов. Сел, обмёл мокроту со щёк липкой и заскорузлой от смолы ладонью, подавленно ответил: Золота там столько, хоть вагон грузи Печально тренькала какая-то пичуга в кустах, в ноздри бил перебродивший, сладкий запах талой хвои, мха, проклюнувшейся зелени.

Он сорвал раздвоенный нежный листик и жевнул. Нёбо ожёг терпкий, чесночный вкус. Мысли лихорадочно метались в поисках выхода и не находили. До вечера работали в паре с Рысью. Тот исступлённо крушил тайгу, улыбался, процеживая через вихлявые зубы свои мечты о вольной жизни, описывая её осоловевшему от дум напарнику. Интеллект Рыси кончался на жратве в ресторанах, бабах и красивых тряпках. На этих трёх китах держалась вся его воля.

Видимо, судьба оберегала найденное Остаповым золото. Уже в сумерках, когда допиливали последнее дерево, Рысь не смог его повалить плечом и, выматерившись, кинулся за берёзовой слегой, оставленной у предыдущего пня.

Налетел шквальный весенний ветерок, сосна хрустнула, качнулась, нехотя оторвалась от живых корней и со стоном рухнула на бегущего уголовника. Комель ещё раз подскочил и прервал дикий, замораживающий душу крик. Через кусты ломились заключённые, воздух распороли выстрелы из винтовки, и трассирующие огоньки ушли над кронами.

Толпа долго не расступалась над вдавленным в мох телом. Руки его ещё скреблись, а выкаченный глаз застыл леденистой коркой. Остапов сидел на пеньке, сжав голову руками. Подошёл седой бригадир и тронул его за плечо. На, потяни, -- сунул к губам Остапова спрятанный в рукаве окурок, -- полегчает. Впервые глотнул дым, закашлялся до слёз и стесненно прошептал: Ну, почему я не крикнул! Дерево упало само, понял? Грешно страдать за этого ублюдка.

Молодец, что не крикнул, не упредил. А теперь, его не воскресишь, весь переломан. Бригадир стенал и охал перед начальником лагеря, помогая вытаскивать задавленного: Напарник-то, парнишка молодой, растерялся, за слегой отлучился.

Вон, сидит на пеньке, ревёт от страху. Впервой, видать, мертвяка увидал. Вот стряслось, так стряслось, -- доплывал к Валерьяну его скорый говорок. На душе было пусто и бездумно. Мелко дрожали пальцы рук. В глазах цвёл закат. Вскоре Валерьяна, как геолога, направили этапом на далёкие северные шахты. За добросовестную работу и усердие, через девять лет расконвоировали, а потом освободили.

Приняли на службу в геологоразведочную партию. Жил Остапов бобылём на краю посёлка Палатка, полавливал рыбку в светлой речушке Хасын, увлекался охотой. Ничего не осталось в нём от прежнего человека, целеустремлённого и яростного в деле.

Потух, преждевременно изморщинился и сник. На работе не рвал, как в прежние времена, тихо и мирно отживал свой срок, ничем не интересуясь, и не заводя друзей. Через много лет, чуя приближение старости, вдруг занемог какой-то душевной болью по далёкому Алдану. Не по родным местам, где родился и вырос, а именно по тем, где довелось побродяжничать в юности, принять страшную кару.

Хотелось поглядеть, как там живут люди, что изменилось за эти годы, не истлел ли кленовый лист, зарытый под углом маленькой избёнки. Самородок уже его не радовал, не печалил, задержался в памяти, как пустой и ненужный сон. Может быть, потому, что принял из-за него все эти лишения, изболелся и надломился. Продал свою избушку в Палатке и двинул зимником на попутке в старые места. Алдан его не признал, да и старик никого не встретил из бывших знакомых. Обошёл городок вдоль и поперёк, купил небольшой и чистенький домик, решил доживать.

Никто его больше не ждал на всей земле. Иногда накатывало желание сходить на далёкий ключ, пощупать руками кварцевую жилочку, разыскать на месте бывшего прииска кленовый лист, плюнуть на него да поглубже зарыть в землю, чтобы уж никому он не корёжил жизнь. Но, к старости, вдруг, стал суеверен, побаивался даже думать о золоте. Летом посиживал на солнышке, ходил в ближайшие сопки за грибами, зиму напролёт читал библиотечные книжки.

Чтобы не помереть от скуки, пристроился на работу сторожем. Только колхоз этот ничего не сеет, а убирает урожай, просыпанный Богом и надёжно упрятанный чертом. Есть такая легенда, что Бог, когда развозил по Земле сокровища, нечаянно рассыпал над Якутией свой мешок, да так и не собрал. Самое горячее время у старателей -- лето, и, ежели учесть, что эти края теплом обделили, жатва в тайге рассчитана по минутам.

Артелям устанавливают твёрдый план, немного помогают техникой, а остальное зависит от хватки председателя, разворотливости его помощников и сезонных рабочих. Его величество Фарт, как и в давние времена, правит на участках. Лоток и проходнушку давних копачей заменила новая техника. Чёткая организация работ, железная дисциплина, сухой закон, исполнительность, теоретически обоснованная удача, наука горного дела -- вот этих лошадей и запрягают в полевой сезон.

Мнутся у всех в карманах тонкие корочки "Удостоверения старателя" с короткой выпиской из Уголовного Кодекса: Хищение государственного или общественного, в особо крупных размерах, имущества, независимо от способа хищения статья-- наказывается лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет с конфискацией имущества, со ссылкой или без таковой или смертной казнью с конфискацией имущества". У проверенных людей есть ещё "Допуск" к золоту. А с ним и является шанс, великий соблазн взять пару килограммов матового шлиха, обрести нежданное богатство.

Иных не пугают предусмотренные законом санкции. Рискуют утаить, да не пьют шампанского. Уж ни покоя, ни роскоши они не имут, только страх и смятение. Семён Ковалёв много слышал о старателях, об их работе, более трудной и интересной. И всё же, он попал в старатели, попал нечаянно. Работал много лет главным инженером геологоразведочной партии, да вдруг, сорвался и разнёс в пух начальство экспедиции на собрании.

Правда -- палка о двух концах. На первый случай ему попытались вкатить строгача, нашли повод понизить в должности, а когда прямо сказали, что ждут только ЧП у него на работе, чтобы выгнать, Семён счёл разумным не ждать чужой беды с ними. Уволился по окончании трудового договора. Надоело ловить на себе косые взгляды и ухмылки. Он начал, другие продолжат!

Недолго чинушам из экспедиции строить себе теплицы за казённый счёт, отбирать со складов ОРСа дефицит, заходить в магазины с подсобки. Недолго им ещё принимать на дому крафтовые мешки с мясом, копчёной рыбой и прочей недоступной другим благодатью, оделять друг друга "блатными" путёвками. Он устал, но теперь их безобразий уже не утаить.

Шёл Семён в контору с заявлением, бодрясь и успокаивая. Работу менять -- это бы ничего, не сложно отыскать новую, но где найти друзей, которых оставляешь? А значит, теряешь насовсем.

Сколько шишек набьёшь в новых знакомствах, пока не встретишь того, кому можно рассказать всё. Заявление в кармане пиджака жгло душу раскаяньем за мальчишескую поспешность А слабаком его трудно назвать. Заматеревший тридцатилетний муж, крутоплечий и высокий, приноровился немного сутулиться, стесняясь своей мощи, смотрит добрым и волооким взглядом.

Легко сходится с людьми, работать приучен с детства безотдыхно и азартно. Вот и весь Сёмка Ковалёв. С невеселыми думами пробрался он на второй этаж экспедиции и забрёл, по привычке, в производственный отдел. Сколько здесь выкурено сигарет в текучке работы и спорах, сколько выбито материалов и запчастей для партии! Неужто в последний раз скрипнет издёрганная дверь, и он увидит загнанного и прокопчённого табачным дымом, как донская чехонь, начальника ПТО Павла Альбертова?

Худой и подвижный, с широкими залысинами над хмурыми бровями, тот взглянул на вошедшего и приветливо улыбнулся. Стол начальника -- филиал архива. Проекты на подпись и проверку, радиограммы, сводки, отчёты и невесть ещё какой бумажный хлам с визами "к срочному исполнению" кучились в таком хаосе, что загнанный вид Альбертова вызывал жалость и почтение.

Семён нерешительно остановился у порога, приметив в кабинете незнакомца. Перед тобой живой мамонт золотой промышленности, мой старый друг, председатель артели старателей "Салют". Небрежно развалясь, влитый в хороший костюм-тройку, сидел у стола коренастый и плотный старик. Выворачивался из-под изжёлта-седого чуба широкий лоб. Усталые глаза на миг пристально схватили вошедшего и насмешливо зажмурились. Прослышал, он на золоте поработать хочет. Вашей конторе такие не подходят, это -- мои ребята.

На сессии райсовета Семён докладывал один раз, когда был депутатом. Грех было не взять на заметку. С начальником вашим решать. Ты его на собрании шибко утомил, да я ещё навалюсь, подпишет. Отпустить работника на золото обязана любая организация.

Это -- прописной закон. Уже договорились заранее, -- удивился такому натиску Павел, -- у него партия разворачивается, работы пропасть. Доклад, правда, был, но ведь, прошло столько времени!

Неделю ещё побудь тут и приезжай в Алдан, не пожалеешь. Кадры, Павло, вещь дикая, за ними надо охотиться и собачий нюх иметь, -- Петров пожал руку Семёну, Альбертову, легко встал и громко хлопнул дверью. Откуда он узнал, что ты припёрся с заявлением? Ну и разведслужба у старика! Не успеем что-нибудь на склад завезти лишнего, он уже. У механика сегодня машину запчастей к бульдозерам выторговал. Так откуда он знает про заявление, только не темни?

Попасть к нему на работу -- нелёгкое. Едут со всего света, а берёт из новеньких единицы. Во время войны был директором крупного прииска. Хозяйская хватка у Деда отменная. Любит риск, слабое начальство не почитает, как и. Вот за это его иногда и давят, палки в колёса суют. А ему -- всё до фени. Прёт напролом да золотом правду свою утверждает. Если бы не бронь в войну -- быть бы ему генералом.

Пять рапортов писал -- не взяли. Поеду в Алдан, -- вскинулся заинтригованный Семён, -- попробую Как он умеет подчинить самых разных по характерам и делам людей?

Сам не спит в работе и никому продыху не даёт. Заставит он тебя мыслить категорично и экономически разумно. Нам бы такого руководителя -- поменьше лозунгов, побольше дела. Этот Божий дар настоящего полководца Дед отшлифовал жизнью и пользуется им творчески.

Любимый девиз -- слова Ломоносова: Резок в гневе, но это терпимо, потому что быстро отходит. Трудно поладить с ним, ох трудно! А где моет артель?

Даже рядом с Алданом, где все перемыто по десять раз, в прошлом году взял неплохо. На террасе в дражных запасах. Над ним всё лето скептики издевались, что затеял пустое дело, а он знай себе всё пески выкучивает. А под осень как дал съёмки, сразу замолкли. Объёмами, тяжело, но взял своё. Ты вот заметил, что он здесь сидел и крутил в пальцах карандаш? Если цифры не показывают её, никакой комбинат не заставит взяться за безнадёжное. Риск-то и не опасен, если с трезвым расчётом на него идти.

Не так, как у нас порой: Я бы и сам к нему ушёл, да жаль бросать геологию, всю жизнь ей служу. И характер у меня не ваш с Дедом, хоть и накипело внутри, а боязливо молчу, вдруг съедят. До пенсии два года. А ты молодец, правильно выступил. До Алдана Семён ехал на попутке. Давил под колени старенький чемодан. В кабине метался надрывный вой дизеля КрАЗа, было жарко и накурено.

Дребезжали стёкла видавшей виды машины, медленно уползала назад заснеженная, пустая и темная тайга. Перевалы, спуски, тягуны подъёмов, маленькие посёлки у тракта, и опять течёт под капот расхлёстанная колёсами дорога. Чернявый шофёр сонно моргал сморенными глазами, напевал заунывные песни без конца и начала.

Вымотался, бедолага, в рейсе и тянул в гараж на пределе сил. То и дело выдёргивал из мятой и грязной пачки сигарету, слепо тыкал ею в губы и опять спрашивал время. Третьи сутки толком не сплю. То прокладку менял, то рессору, два баллона лопнули. Силы не рассчитал в рейсе. Местные так не надрываются. Тех, кто рвёт копейку, обзывают алиментщиками.

Давай я поведу, поспи. Да у меня в кузове груза тыщ на пятнадцать. Грохнешься в обрыв, а мне потом бесплатно колесо крутить? Вот права, в армии на таком керогазе гонял. Не бойся, довезу твои тыщи в сохранности. Пересаживайся, посмотрю, а то и взаправду в кювет нырну. Глаза уже не видят. Машина довольно рявкнула, хватанув вдоволь солярки, и заспешила.

Быстрее потекли придорожные кусты на обочинах. Вали дальше, я немного подремлю. Небось тоже специалист по шофёрским жёнам? Не кувыркнись на поворотах да разбуди перед городом, там друзья из ГАИ могут нас не понять. Поскрипывал, кряхтел КрАЗ на ухабах, утробно и тягуче выл, выбирая фарами колею. Прошлая жизнь Ковалёва утекала под колёса, ждали впереди новые тягуны и спуски, крутые повороты судьбы.

Руки крепко держали баранку, а глаза цепко следили за ходом машины. Горько и больно вилась в голове мысль о брошенной работе в геологии К городу подкатили на рассвете. Под слоистым дымом от котельных и печных труб меркли огоньки зажатого сопками жилья. Огромная, вся в лампочках, как разлапистая ёлка, готовилась к промывке драга.

В свете прожекторов суетились люди, мигала сварка, ползали вокруг бульдозеры, расчищая от снега полигон. В полнеба разлилась заря, застывший милиционер у будки ГАИ похлопывал рукавицами по бокам и подпрыгивал. Изо рта вырывался пар от дыхания. Улицы города обросли непривычными для этих мест тополями. Проступили сквозь их голые кроны тёмные дома, свидетели эпохи первых пятилеток.

В центре поднялись многоэтажные каменные строения. Два ресторана, вечно пустой рынок, маленький аэропорт на окраине да покосившаяся гостиница. Вот и весь Алдан. Город, рождённый золотом в двадцатые годы, выросший из землянок маленьких артелек старателей, разгула искателей фарта, бочкового спирта, лихих кутежей и адской работы, невероятных легенд и фантастических съёмок на сто метров ручья, брали тонну золотабурных переплетений судеб, подземных шахт, рёва замерзающих верблюдов и первых электрических драг, -- валютный цех страны.

От старенького здания комбината "Алданзолото" смотрит на восход солнца бронзовый нарком Орджоникидзе -- вдохновитель и организатор добычи золота в этих краях. Ковалёв нашел контору артели в большом рубленом доме со стеклянной вывеской. Рядом опадали к ручью склады, гараж, сугробы снега, горы запасных частей.

Обвисли первые сосульки, капало с крыш, резало глаза проснувшееся от зимних холодов солнце. По широкому двору бегали люди, грузились последние машины -- кончался зимник.

В кузовах доски, металл, продукты, мешки с мукой, ящики, матрасы, рамы бульдозеров, гусеницы и другие необходимые для промывки запасы. Бегал кладовщик с накладными, отбиваясь от наседающих и горластых шоферов, упорно искал среди груза утащенное без отписки со склада.

Шум, гам, ревут дизели машин. В доме, разделённом на кабинеты, тепло и тесно. В коридоре сдержанно гомонит подавшийся на заработки люд, как на экзамены, стоят очередью к Деду. Кадры он выбирает. Гоняет по устройству бульдозера, заставляет перечислить все подшипники и действия машиниста в случае поломок.

Одним подписывает заявления, других выпроваживает. Семён послушал в коридоре, как он ведет прием, и стало страшновато, а вдруг и ему устроит экзамен, по бульдозеру.

Тонкостей устройства он не. Увидев его, Петров вышел из-за стола, жёстко сдавил руку и прошёл в коридор. Хрипнул севшим от надрыва голосом: Придёте завтра, сейчас будет заседание правления, -- подтолкнул Ковалёва в кабинет, схватил трубку дребезжащего телефона. Зашли и расселись члены правления, молча ждали окончания телефонного разговора, бросали взгляды на новенького, изучали. Здоров и плечист, глаза цвета весеннего неба за окном, с колен обвисли здоровенные кулаки.

Ничего знать не хочу. Вагон стального листа -- и баста! А так лучше не приезжай, я за каким чёртом тебя спровадил на край света, водку пить и баб охмурять? Ну, вот и договорились, живи Правление шло две минуты. Дед коротко представил Семёна и назначил начальником участка Орондокит. Лица сидящих сразу изменились в любопытном недоумении. Ковалёв было возразил, что может не потянуть, но председатель недовольно сморщился и не дал договорить: Где надо, поможем, где подучим, не захочешь -- заставим, когда надо -- выгоним.

Завтра с машинами по зимнику на участок. А ты останься и закрой дверь. Новоиспечённый начальник вернулся к столу. Дед указал рукой на стул, открыл сейф.

Достал бутылку коньяка, налил. Второй раз выпьешь осенью, когда кончится сезон и выполнишь план. Узнаю если, что спиртное на участке заведётся, первым уволю. Сейчас можно, ты пока не на работе, но уже старатель. На вот, закуси конфеткой. Дед опять смеркся в кошачьем прищуре: Отвечай как на духу. Я сам кого хочешь надую, потому и не верю. Знаешь, почему я тебя взял? Глаза в разговоре не отводишь. Это -- хороший признак. Дела тебе великие предстоят, запрягайся сразу и тяни.

Тяни во всю мочь! Влас приткнулся к столу, закурил, посверкивая глазами. Там платят премии за то, что освоили деньги. А как освоили -- никому дела. Если бы на свои копейки покупали технику, продукты, горючее -- всё до последней простыни, научились бы беречь добро. В прошлый раз я взял у вас в экспедиции две машины катков к бульдозерам, сверхнормативными обозвали их умники.

А уже в этом году будут искать, стоять будет техника без обувки. Это как, по-твоему, называется? От этого безголовья люди страдают, дело страдает. А им чего болеть, вашему механику да бухгалтеру? Оклад идёт нормально, премию отхватят за ликвидацию этих самых сверхнормативных остатков, а дальше своего носа не видят, хоть и высшие дипломы в карманах. Вот, как это можно назвать. Не перевелись они ещё, родимые.

  • Лесные новости (очередные)
  • Придурки нах

При них и живём. Артель даёт прибыли государству больше, чем несколько таких экспедиций, где ты работал. С меня шкуру спустят, если не дам план, поэтому для меня кадры решают всё. Летом не раз, наведаюсь к. Участок только разворачивается, месторождение в плывунах и двенадцать метров вскрыши до песков. Деньги помощникам плачу за голову, бульдозеристам -- за умение шустро дергать рычаги. В Орондокит никто не верит, а металл там.

В войну ещё хотели поднять и не смогли. А мы его возьмём открытым способом, как думаешь? Оправдаешь, такая работа только молодым, умеете ломать дрова. Мне там нужен честный трудяга, сорвиголова и крохобор, чтобы над артельной копейкой трясся. Кто-то сказал, что минуты безрассудства -- самый сладкий миг жизни. Осторожных не терплю, осторожничают всю жизнь, кабы чего не вышло. Буром надо переть, чтобы вся грязь от тебя в стороны летела, чтобы ветры гудели в ушах и эти самые, осторожные, зубами хрустели по ночам от зависти.

Сколько пинков получил от судьбы за это, а ведь живу. Может быть, не всегда правильно живу, грубо, неинтеллигентно. Но иначе нельзя в нашей работе. Тут столько проблем надо решать каждый день. Хотя бы тот снабженец со стальным листом.

Послал я его на невозможное. А ведь, подлец, не отступится! Сам руду найдёт, кокс, чугун сам выплавит и в сталь раскатает, но привезёт. Примерно так и тебе надо работать. Думаю, что потянешь воз. Готовь слова к осени, когда вот тут будешь отчитываться за участок, коньяком уже никто поить не будет, если провалишь. И я не прочь тряхнуть стариной, поужинаем, выпьем.

Бабка моя на юге. Мне же завтра вести колонну по зимнику. Проверял я тебя, не клюёшь. Если бы согласился, грош тебе цена. В любом состоянии надо думать, прежде всего, о деле. Верю, что не от хитрости сказал. В гостиницу я звонил, место забронировано. Сладко кружилась голова, и чесался язык. Пять артельских КрАЗов доползли к последнему посёлку перед зимником.

Вокруг клуба и конторы маленького рудника жмутся рубленные из бруса дома, магазин, столовая, а вокруг отшельного посёлочка на сотни километров горбятся белые сопки с промёрзшим за долгую зиму лесом. Обычно пугаются такой жизни залётные командированные из больших городов, умиляются экзотикой, объедаются грибами и рыбой, а в душе тлеет ужас от скуки и оторванности от мира.

Они даже представить не могут, как местные жители обходятся без телевизоров и ванн, театров и прочих атрибутов цивилизации. Но работают люди и.

Спускаются в шахты, веселятся на праздниках, любят, ревнуют, рожают детей. На заправке говорливые бабёнки угостили крепким чаем, проводили с миром. Шоферы осмотрели машины, и с небольшими интервалами колонна ступила на долгий зимник. Дорога в глубоком снегу пробита бульдозерами, через каждые тридцать-пятьдесят километров дежурные бараки.

В них всю зиму бедуют два-три старателя. Рядом всегда готовый прийти на помощь трактор, в запасе сварочный агрегат, дизтопливо и масло.

Накатанная траншея дороги вихляет по заснеженной и безлюдной тайге через промёрзшие мари и ручьи, мимо присыпанных холодом останцев. Эти каменные глыбы, размётанные по горбам сглаженных сопок колдовской силой далёкого прошлого, несуразно торчат развалами старинных крепостей над чахлыми лиственницами. Семён едет в первой машине. Сухощавый и маленький, вертлявый Пётр не смолкает от самого Алдана.

Трудно дать ему пятьдесят шесть лет -- ни седины, ни морщин на гладком, ужимистом лице. Тёмные глаза молоды и беспечны, язык развязно скачет с одного на другое.

Всё не могу бросить! Квартира в Ленинграде, жена, дети, внуки, а меня всё носит по этим местам. Войну в разведке прошёл -- ни одной царапины. И ни одной аварии за всю жизнь. На фронте кликуху дали -- Счастливчик.

Бывало, приползём от немцев, целый день одежду штопаю, осколки, пули всю прошьют, а зацепить боятся. Пулемётчик в одной деревне на чердаке засел и смалит. Кинул я гранату в окошко, она ударилась о переплет и -- нам в ноги!

Опешили, вжались в стенку дома, а над головами уж архангелы поют. Редко, но случалось. Командир взвода разведки после этого всегда рядом меня держал. Погиб сразу весь взвод, а я опять остался.

Чуть не рехнулся. Это уже на границе с Германией стряслось. Заняли мы первыми просторный блиндаж, бетонный, как дом под землёй, даже клозет. Бывший мой командир уже заворачивал дивизионной разведкой, а свадьбу решил сыграть в родном взводе. С радисткой одной долго дружил, красавица девка, его землячка, с Урала. Свадьба идет вовсю, аккордеон наяривает, а меня вынесло на воздух покурить.

Докуриваю "козью ножку", а они меня зовут оттуда: Тут, как гвозданёт внутри! Меня волной укатило от дверей метров за. Понять ничего не могу, оглох. Всё-таки, полегли в землю лучшие люди. А немало дерьма в тылу отсиделось. Те, что добровольцами не спешили идти, бронь искали да наших баб щупали.

Не курю, не пью с того взрыва, отбило напрочь. Вкуса мяса не знаю с детства, как баптист. Поэтому ещё и молодые девчата заглядываются. Дело прошлое, люблю иногда побаловаться чайком покрепче.

Полкружки чая, бывало, нальёшь, туда для аромата вытрясешь одеколон -- в любой мороз согреет! Что же, все они приспособленцы? Ну, к примеру, сейчас война.

Кто кинется в военкомат? Люди, у которых совесть и боль в груди сидят. А гнильё щели будет искать, расползаться станет, справочками запасаться. Не убедишь ты меня, я на этих гавриков насмотрелся. Брат мой старший тоже был под бронью, главным инженером завода, крепче брони и не бывает. В военкомате все пороги обил, ворошиловский стрелок, спешил в снайпера попасть А вот и Старательский ключ! Спуск шестнадцать километров, если слабые нервы, закрой. Скрипит машина, и надсадно воет дизель на пониженной скорости.

Рыбалка. Отчет - Страница 82 - ТавроФорум

Колея петляет меж валунов, толстых стволов деревьев и проваливается всё ниже и ниже в туманный и сумеречный распадок. Взлетают белые куропатки, следы зайцев и соболей по обочинам, где-то высоко, над гольцами, неярко мерцает холодное солнце.

Через устье ключа вывалились на лёд большой реки и рванули на предельной скорости по ровной глади. Круто забирают вверх обросшие лесом сопки, обрываются к берегам скалы хаосом глыбастых завалов.

Автомобильные холодильники.

Величественный и угрюмый пейзаж дикого безмолвия. Разбегаются следы редкого зверья, и опять от поворота до поворота бьётся под колёсами широкая белая лента закованной в лёд и камень реки.

Фанфурин притих, крутит головой, оглядываясь. Такое же величие и простор. Наворотила такого, за всю жизнь не пересмотреть. А главное -- покой, нет людской толчеи, до чего от неё устаю в городе, сил нет! Хоть и вырос. Куда-то все бегут, спешат, толкаются, ступить негде. А здесь вон бреди куда хочешь, всё для тебя обнажено, все дороги открыты. На самолёте устаёшь сюда лететь. Это надо же было первопроходцам добраться до Камчатки! Пешком, на лошадях, на судёнышках утлых, а шли, "описывали новую землицу, на карту ложили".

Вот Аляску царизм сплавил американцам, а то бы Влас и туда по зимнику загнал с запчастями. Что ему Берингов пролив, семечки А вот и красавица Ытымджа! Дальше по ней двинем. Рыбная и норовистая река. Летом бы сюда попасть, ох, люблю рыбалку! Завернули в широкий приток, сплошь забитый белыми полушариями крупных валунов. Вот стеганёт сейчас немецкий МГ очередью по стёклам, хоть в снег кидайся из кабины.

Сдвинулось что-то в башке от войны, сколько лет прошло, а каждая клеточка на взводе, всё ещё стережёт от пуль. Не приведи Бог ещё такой напасти! Во снах уже столько "языков" перетаскал, просыпаюсь в поту и усталости. Контузила наше поколение эта война, выбила покой до самой смерти, -- КрАЗ сбавил скорость и запетлял между колпаками валунов.

Брызнула из-под колёс вода. Если стал -- беда Трос цепляешь по пояс в ледяной купели, только чаёк и спасает от простуды. И растереться есть чем, и внутри погреться. Всегда за спиной сиденья вожу запасную одежду. Посмотрела бы на эту работу моя Рыжая! Что бы было, пером не описать Самая красивая женщина на Неве. Ей пятьдесят, а как идёт, все мужики шеи ломают. Одел её в джинсы и дублёнку, за дочку принимают.

Двадцать лет по кабинам спишь? Пётр отмахнулся рукой и пригорюнился. Может быть, потому и люблю, что видимся редко. Боюсь жить рядом, любая сладость приедается, когда её вдоволь. Всегда желанный гость, да и внукам помочь надо, детям. Полгода работаю, полгода дома. Моряки в таком графике всю жизнь крутятся. Ведь она думает, что я механиком на автобазе заворачиваю. Прокатить бы её по зимничку.

А внуча какая у меня! В деда суетная и расторопная, как появляюсь дома, от родителей отрекается и как привязанная. И на рыбалку со мной, и на Рижское взморье. Катаю на своей машине по городу и сказки рассказываю. А вот и наши ребята дежурят, поспим до утра и дальше попрём. Не ломай башку, в истории не отыщешь такого философа. У нас в артели шоферит на КрАЗе, по участкам колесит. Лет десять уже до Эстонии не может добраться. Жаром плещет по стенкам алая печь. Трое бородатых парней сидят у стола.

Один играет на гитаре и поёт что-то непонятное. На огромной сковороде жарятся хариусы. Рыбку свежую будем есть? Обивая снег с валенок, ввалились остальные водители. Разделись, шумно умылись тёплой водой и подсели к широкому столу. Хозяева вынули припасы, открыли консервы, нарезали хлеб и поставили сковороду с рыбой.

От работающего трактора мелко дрожат брёвна стенок, ярко горят две фары, подвешенные к потолку. Вдоль стен широкие нары, сушится у двери капроновая сеть, источая тонкий аромат речной сырости и водорослей, -- На таличке рыбку прихватили? Жили в вагончиках-балках, что-то строили, не помню.

К весне такие пурги налетели -- света Божьего не видно, даже в магазин на карачках ползали, верёвкой привязанные. Как пурга -- у нас актировка. Кучкуется по балкам народ и культурно отдыхает, в карты дуется. Зарплата идёт, пусть метёт хоть всю зиму. И был у нас прораб-зануда. До чего обленился, поганец, даже на улицу не показывается. Руку высунет через круглую дырку-оконце: Усекли это бичи и изобрели способ продлить пургу.

Прекратится непогодь, они соберутся к его заметённому по крышу жилью и ждут, мёрзнут Только высунется рука -- трое человек воют с подсвистом, а двое лопатами снег на руку метут. И так у них ловко получалось, весь посёлок выползал смотреть. Уши и носы у всех пораспухшие, проигравших били картами А расскажи, как ты в Магадан за электродами летал. Засыпая, Ковалёв улыбался, слушая трёп шофёра о его бесконечных похождениях, и даже сквозь сон прорывался стонущий хохот одичавших в безлюдье бородачей.

Туманный рассвет играл в розовом снегу. По-жеребячьи орал белый куропач в тальниках, приветствуя скорую весну. На запад, за мглистые сопки, убегала вспугнутая солнцем ночь. По руслу, мимо избы, хлюпая и клубясь паром, медленно шла темная и вязкая наледь. Пётр, резво вскочивший на подножку машины, вяло осел и зло выругался.

Возьмите за фаркоп тросом -- первым пойду! Нырнул за баранку, повернул радостное лицо к пассажиру: Вперёд, гнедая, сейчас я тебя напою досыта! На толстом стальном поводке головной КрАЗ тяжело ступил на промытую дорогу. В кабину дошёл застойный дух вырвавшейся из плена воды.

Ухнем и не выскочишь, -- оглянулся на Ковалёва шофёр и напрочь забыл о нём, пристально всматриваясь вперёд. Медленно поднимаются к подножке хлопья зелёной шуги, ныряют под буфер. Вдруг передок ухнул вниз, разметав острые льдины.

Шибануло паром в кабину, и резко дёрнул страхующий трос. Семён только и успел поднять от залитого пола валенки, а машина уже стояла на крепком. Может быть, пересядешь от греха? Погублю старателя на самом взлёте Держись ближе к косе, не потонем.

Могло о воду вентилятор погнуть, и хана! Стой тогда до святого пришествия. Резани наискось вон к тем камням. Там наверняка мелко и промёрзло до дна, -- Держись покрепче! В огне не горел, так и в воде не утону.

После наледи колонна шла рывками. Водители резко нажимали педали, машины дёргались, юзили и опять набирали скорость. В случае остановки -- с места уже не тронуться. Весна весной, а утренний морозец за минус сорок, намертво прихватит тормозные колодки к барабанам. Счастливчик Пётр повеселел, прыгает заводной игрушкой на сиденье, опять таращит глаза и что-то рассказывает, непонятное из-за рёва дизеля на подъёме. Дорога выползает по зажатому скалами ручью на перевал.

Укачанный ездой, вспоминает свой первый зимник и знакомство с наледью. Везли с шофером на дальний участок колонковые трубы.

С шиком летели по льду реки -- и врюхались Оба молодые и неопытные, насквозь промокли, пытаясь выбраться, а когда дошло, что сели крепко, кончился бензин и приползла ночь. До берегов -- по сотне метров ледяной воды метровой глубины. Двигатель заглох, а зима в этих краях шуток не понимает.

Сожгли в кузове деревянные борта, запаску, сиденья, канистру масла, а когда наледь прихватило, лежа на трубах, заскользили по трескучему ледку к берегу. Под снегом у припая оказалась вода, и опять вымокли. Морозный, тугой ветерок раскромсал туман и закружил позёмку. К утру чудом наткнулись на брошенное зимовье. Какие поклоны надо класть тем людям, кто, уходя из охотничьих избушек, припасает дрова и сухую растопку для таких вот непутей!

Поздно вечером заехали под фонари укрытого снегом посёлка Орондокит. Примерзла к небу белая луна, неяркие звёзды мигают холодным светом.

Посёлок прижался к сопке на краю широкой долины реки. В верховьях дыбятся сумеречные гольцы, в пойме темнеет замёрзший редкий лес. Петр осадил горячую машину и ткнул рукой в лобовое стекло: В этих бараках весь сезон скучают старатели по жёнам и любовницам. Там -- склады, токарка, кузница, гараж и прочая механическая часть.

Первыми их встретили собаки. Кружатся с лаем у колёс, дерутся, с надеждой подняли плутоватые морды на людей -- авось подбросит залётный завалящий сухарик. Ковалёв спрыгнул с подножки, размял ноги. По его спокойствию и уверенности собаки сразу приняли за. Окружили, радостно прыгая и взвизгивая, какая-то шустрая лайка ляпнула языком в щеку. Семён почесал за её лохматыми ушами и кинул россыпью пачку печенья, затёртую в кармане. Только снег полетел в яростной свалке. Если верят собаки -- поверят и старатели.

Вот по этой тропинке рули к "белому дому". Не завидую я тебе, знал бы, что предстоит летом! Авось и выдюжишь, всё же, разведчик, нам нет нейтральной полосы, всё вокруг наше Вдруг ночью заглохнет, разморожу двигатель. Да ты не переживай. Я так привык, что в бараке и не усну.

Поскрипывает снег под ногами, обжигает щёки морозец, из труб бараков подпёрли небо струи белого дыма. На высокой ноте поёт дизель электростанции, горят по столбам редкие фонари, синим огнём плещется у гаража сварка. Палкой обил снег с валенок -- всё же, оступился с узенькой тропинки, -- шагнул в ярко освещённую комнату. У заместителя простодушное лицо с якутским разрезом глаз, короткий ёжик седых волос и неожиданно крупные губы.

Обещаю сделать все, чтобы ты была счастлива". Она поклонилась и ушла, прижимая Деллу, и с трудом сдерживая слезы. Всегда, когда Мелиса возвращалась, они играли в различные, интересные игры и разучивали детские считалки, стишки или песенки. По праздникам она дарила Делле деревянную куклу, которую по ночам тайно делала, и они каждую пятницу ходили за цветами в то место, где Мелиса когда-то нашла её. Удивительно, но лес больше не был пугающим и опасным, возможно только для них, он как заботливый родитель всегда выводил их на самые красивые поляны и не позволял заблудиться.

Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Настал тот самый день, день её рождения. Мелиса ходила весь день мрачная, и Делла не могла понять. Мелиса не выдержала и заплакала. Взяв малышку за руку, она повела её по длинным коридорам.

Делла была изумлена новыми открытиями, ведь раньше она ничего в этом поместье не видела, кроме как пристройки для слуг и порка, через который они шли в лес. Тут же всё было иначе - каменные арки, на каждом шагу картины, красный ковер и повсюду цветы, прекрасные цветы.

Ей казалось, что они идут по самому настоящему замку из сказок, про которые Мелиса рассказывала ей перед сном. Ещё два - три поворота, и они подошли к двери, которая совершенно не вписывалась в общую картину. Огромная, во всю стену, из красного дерева и с вырезанными драконами, у которых чешуя сделана из золота.

Словно врата в ад, хотя многие считали, что ими она и является. Мелиса открыла дверь и пропустила Деллу. Мелиса осторожно отстранила Деллу, после чего вышла. И закрыв за собой дверь, отправилась выполнять поручение хозяйки. Время казалось приостановилось, и каждая минута замирала и растягивалась. Вечером Деллу привела кухарка, и Мелиса долго извинялась перед ней, но малышка не отреагировала, и ни с кем не общалась в течении нескольких недель, многие боялись, что она потеряла дар речи, пока та не привыкла к Хабе.

Годы тянулись медленно, вскоре маленькому дьяволу исполнилось восемь. Мелиса отправилась за учителем для него по поручению мисс Гестимс. Она наняла мистера Алестера, самого высокооплачиваемого учителя в городе. Он был мягко говоря странным: Одним словом, сумасшедший, но при этом учитель от бога, все, кого он обучал стали великими людьми. И вот так удача, он решил обосноваться в Стерне. После заключения договора и обсуждения того, что понадобится для обучения, Мелиса направилась в магазин канцелярских товаров, чтобы купить чернильную ручку, для своей дочери.

Какой бы мисс Гестимс не была жадной и эгоистичной, но все же слово держать умела, а значит Делла будет учиться вместе с Хабой. Хотя аргументировала она причину своего поступка очень оригинально. Её сыну будет скучно общаться с недалекой девочкой, ну и пусть, зато Делла будет учиться, и это пригодится в будущем. Магазин был элитный, все чрезвычайно дорогое, но нужно признать стоило своих денег. То, что покупалось здесь, могло смело передаваться из поколения в поколение.

Она уже давно присмотрела подарок и заказала у мастера гравировку с инициалами. По тем временам, золотая ручка стоила баснословную сумму, двести тридцать семь золотых монет. Мелиса очень долго откладывала деньги на этот подарок, к тому же пришлось добавить сбережения на чёрный день.

А мастер, зная ее уже не один год, сделал Мелисе хорошую скидку, благодаря которой, хватило еще на пачку бумаги и кожаную сумку. По её мнению, этот подарок должен был хоть немного компенсировать тот факт, что Делле приходится проводить время с Хабой. Чернильная ручка представляла собой нечто похожее на перо, только внутрь заливались чернила, которые натекали на кончик стержня, когда прокручиваешь колесико с боку. Бережно завернув подарки в красивую ткань, она отправилась домой. Радости не было придела, подарки мне очень понравились, особенно чернильная ручка.

Я начала ходить с ней по поместью и хвастаться всем, кто оказывался у меня на пути, даже пыталась делать зарисовки, которые напоминали сейчас каракули, но Мелиса была в восторге и обязательно вешала их на стену около кровати. На мой взгляд наша комната теперь напоминала комнату ужасов, благодаря моим рисуночкам. Иногда ловила ее печальный взгляд и мне тоже становилось грустно. Я ведь прекрасно понимаю, что у нее не было выбора и не виню ее, но вот как это доказать?

В этот день пытались свободные часы и я, быстро перекусив на кухне, села около одной из прекрасных картин в коридоре, изображавших наше поместье. Зелёный холм, белокаменный замок с тремя башнями, радом пристройки, красивый парк напоминающий лабиринт. Сейчас все почти также, вот только вместо лабиринта возвышается высокий забор, предназначенный для защиты. Даже не знаю, хорошо это или плохо, но смотря на то, какие здесь когда-то были прекрасные деревья, стало немного грустно.

Я настолько увлекалась срисовыванием, что даже не заметила, как подошел Хаба. Он стоял какое-то время рядом, и когда я начала встряхивать ручку, чтобы чернила стекли к кончику, потому что сейчас наполнять не хотелось, он выхватил ее из моих рук. Было видно, что перед тем как озвучить этот текст, он несколько раз повторил ее в голове.

Попыталась отобрать ручку, но Хаба сильнее. Причем одно нелепее другого. Однажды он запретил слугам приближаться к его матери.

Честно говоря, мне было ее искренне жаль, она даже одеваться самостоятельно не умеет. Удивительно, но его приказы первостепенны, и если они шли в разрез с решениями мисс Гестимс, то слушали именно Хабу. Как она иногда умоляла его отменить какой-нибудь приказ. Позабыв про гордость, мисс Гестимс, даже стояла на коленях перед этим мальчишкой. Ты же итак знаешь, кто здесь главный! Он раскрыл ладонь, будто предлагая мне ручку, но стоило мне сделать пол шага, Хаба побежал.

Догонялки, это его любимое развлечение, и те, в которые он играл со мной сейчас, самые адекватные. Однажды он спустил на меня собаку. Хорошо, что пристройка для слуг была рядом, он потом ещё месяц мне это припоминал. Из разряда, как я посмела прервать все веселье. Вот и сейчас бежала за ним по поместью. Ему конечно же весело, особенно, когда он останавливался, делая вид что сдаётся.

Как-то незаметно, мы выбежали на улицу, бегали вдоль забора и добежали до озера. Хотелось сдаться, коленки тряслись, но все-равно продолжала поддерживать его игру, потому что прекрасно знаю, что, если не отберу ручку сейчас, он ее присвоит.

И вот он споткнулся. Господи, какое же это было счастье, я подбежала и начала вырывать свое сокровище, но не тут-то было, кто Хаба такой, чтоб проиграть девчонке, тем более так глупо, он кинул ее в озеро. Не знаю, о чем думала в этот момент, но не задумываясь нырнула в воду. Видела, как она медленно опускалась на дно, и поплыла к. Когда наконец-то смогла ухватить ее, поняла, что не могу всплыть. Ноги запутались в водорослях, и я вспомнила, что не умею плавать, как же нелепо. Воздух почти закончился и в глазах начало темнеть, как вдруг почувствовала, что из груди разливается тепло, оно вышло за пределы моего тела и сформировало голубую сферу, в которой было достаточно воздуха чтобы дышать.

Поняв, что это мой шанс, я выпуталась из водорослей, и сфера медленно начала подниматься на поверхность, но с каждым сантиметром, чувствовала, как силы покидают меня, словно не спала уже несколько недель, когда я наконец-то оказалась на поверхности, сознание, махнув на прощанье рукой, распрощалось со. Очнулась на берегу, меня бил озноб, но вместо того, чтобы скорее бежать домой и отогреваться, ещё полчаса просидела, приводя себя в более-менее нормальное состояние.

Хабы конечно же не. Решила какое-то время отсидеться на кухне, пока одежда не обсохнет и когда от недавнего прецедента не осталось ни следа, кроме разве что простуды, отправилась в комнату. Мелиса как обычно что-то шила, она у меня мастер, про таких говорят золотые руки. Попросила ее наполнить ручку заново, и ничего больше не сказав, легла спать. Не хотела, чтобы она переживала из-за. Знай бы она все, то давно уже поседела, или того хуже попала в больницу из-за нервов.

Утром узнала, что Хаба уже всем рассказал про свой подвиг, точнее он присвоил себе пару заслуг. Сообщил всем, что я пыталась утопиться, но в нем проснулась магия и он вытащил. Как же это злило, теперь все думали, что он герой спаситель, да еще и маг, конечно же мало кто в это поверил, какая здесь может быть магия, но никто не стал с ним спорить, это себе дороже выльется.

Бедная Мелиса, надеюсь, что она никогда не узнает об этой ситуации. К счастью эти слухи, обходили ее стороной. Ближе к вечеру пришел мистер Алестер. Он отнёсся ко мне очень строго, так как был удивлен, что девочка начала обучение с семи лет, но стоило хозяйке предложить дополнительную плату, его возмущение тут же исчезло и он согласился начать занятия. От куда я знаю? Это было сделано при мне, чтобы я еще больше старалась и испытывала чувство благодарности.

И вот после получения кругленькой суммы, мы наконец-то попали в кабинет. Я была в восторге от увиденного. Ведь мы будем заниматься в самой настоящей домашней библиотеке. Она находится в северной башне и ее стены представляли собой стеллажи, доверху заполненные книгами, а в центре расположился дубовый стол. Здесь было волшебно, особенно если учесть, что крыша сделана из витражного стекла, и когда солнце оказывается в зените, дополнительное освещение не требуется.

Смотря на это место, я понимаю какой замечательный человек, этот мистер Гестимс, ведь это единственное место, в поместье, которое не было изменено после свадьбы. Жаль, что он здесь больше не появляется, уверена, что будь он здесь, Хаба был бы куда более воспитанным. Все не отвлекай нас! Мистер Алестер мы готовы. Давайте наконец приступим к обучению. Надоела эта малявка, вечно все портит. Я пропустила его последние слова мимо ушей, села и приготовилась слушать. Не переживайте, здесь есть задания, с которыми вы справитесь.

Он достал из портфеля две огромные, и довольно-таки увесистые стопки. Не прошло и получаса, как мистер Алестер выбежал из класса с восторженными воплями. На лице мисс Гестимс появилась торжествующая улыбка, которую все же немного омрачал тот факт, что дочь служанкой имеет те же способности что и ее сын, но это поправимо.

Для себя она решила, что не расскажет Мелисе о способностях её приёмной дочери и тогда только её сын будет самым умным и знаменитым, как единственный в своём роде гений в этом городе, а возможно даже в стране.

Никто не услышит (Ой-йо)

А мистер Алестер продолжал бубнить себе под нос: Очень рад, что вы уже обучили их алфавиту. Это уже три ребёнка вундеркинда в нашем городе! Я бы даже сказал, что копия. Мистер Алестер не успел ответить, из класса раздался шум.

Ты не ты всё, равно вытирай! Мисс Гестимс резко остановила мистера Алестера, когда тот уже собирался бежать и разбираться в чём.

Почти безупречно, и это в их том возрасте. Несмотря на то, что мисс Гестимс баснословно богата, все равно была очень жадной, иногда даже умудрялась задерживать слугам зарплату на несколько месяцев считая, что они ее не заслужили. Я о ней никогда не слышала. Когда вашему сыну исполнится семнадцать, к вам прейдет посланец и заберёт его в школу магии, и Деллу подозреваю.

До свидания мисс Гестимс, мне уже пора, время деньги, время деньги. Алестер достал из воздуха розу и положил ее на стол, доказывая свою правоту. Она прикоснулась к цветку, и он был настоящим, казалось бы, только сейчас сорванный, хотя сейчас не сезон. Ну а теперь мне пора. Звон колокольчика и Мелиса уже стояла на пороге. Они долго шли по длинному коридору, мистер Алестер то и дело останавливался, чтобы посмотреть на картины.

Для Мелисы этот путь показался слишком долгим, в этот момент она хотела поскорее увидеть Деллу и узнать, как прошел первый ученый день. Тем более в комнате уже стоял праздничный пирог, который намного вкуснее есть пока он теплый. Но сейчас ей приходится провожать учителя, который и сам мог бы найти дорогу к выходу. Ведь от главного зала нужно идти только прямо, никуда не сворачивая. Вдруг мистер Алестер заговорил сам с собой, отвлекла Мелису т гнетущих мыслей. Три вундеркинда, три вундеркинда, да ещё и волшебника.

Никогда не забуду их имён Лун, Хаба и Делла. За столь краткий срок в одном, тем более в маленьком городе, родились три волшебника, да ещё и вундеркинда. Это потрясающе, великолепно им надо просто прочитать книгу, чтобы всё знать. Хотя с магией придется посложнее, там нужна практика, большая практика. Он ещё долго бубнил всё это себе под нос, постоянно повторяясь, но Мелиса его уже не слушала.

Теперь она не жалела, что пошла, провожать мистера Алестера. Ведь если бы хозяйка послала кого-нибудь другого, то она никогда бы не узнала, что её дочь не хуже хозяйского сына. Прошло ещё пару лет, Хабе исполнилось одиннадцать, Делле десять. К мисс Гестимс пришло письмо, в котором сообщалось следующее: Мой сын такой-же, поэтому я предлагаю вам состязание между ними". Мисс Гестимс это сообщение сразу раззадорило, и она дала немедленный ответ: Соревнование проведем в моём поместье, начнется оно через два дня в пятницу, ровно в десять.

И ещё, не опоздайте, я не люблю ждать". Жаль, что доступ в домашнюю библиотеку закрыт, и это при том, что Хаба там уже давно все прочитал, и даже не по одному разу. Эти дни для меня были выходными, так как он не выходил из комнаты даже на обед.

Что не могло меня не радовать. Как было бы хорошо если бы он там закрылся и носа не высовывал. Пока выдались свободные деньки, времени не теряла и также читала, и пробовала себя в рисовании. Если честно, то оно стало моим главным увлечением, тем более стала замечать странные совпадения, когда очень сильно хотела увидеть птиц, и рисовала их, они пролетали мимо, вот она сила художника.

Или, например, рисовала солнце в пасмурную погоду, и оно выглядывало, хоть и не на долго, но все. Интересно было бы познакомиться с другими художниками, узнать, какие эмоции их обуревают, когда они рисуют, такие прекрасные картины, все эти пейзажи выдумка, или действительно существуют? И вот закончились два райских дня, лил сильный дождь, город окутал туман, синоптики сказали, что такая погода будет, длится еще больше недели.

Ровно в десять часов ко входу в поместье подъехала карета. Из неё вышла женщина с мальчиком, ростом чуть выше меня, они оба укутались в длинные, чёрные плащи. Никак не могла их разглядеть. Тогда я достала альбом и нарисовала солнце, этого хватило чтобы оно ненадолго выглянуло и вызвало у них желание снять капюшоны.

Мисс Аксенова, на вид лет тридцати, ростом примерно метр пятьдесят, очень миниатюрная, светло русые волосы, белая как снег кожа, в волосы вплетены розовые ленты, нежно розовое платье слегка выглядывающие из-под плаща. Очень миловидная, просто небо и земля в сравнении с мисс Гестимс. Мальчик, который стоял рядом, поверг меня в шок, он просто вылитый Хаба, только одежду носит как минимум на два тона светлее, а на губах играет озорная улыбка, и глаза добрые и яркие.

Небо вновь затянулось, дождь разразился с еще большей силой, словно небо, это ведро, которое наполнялось водой, пока светило солнце, и сейчас опрокинулось. Все побежали в дом. Мелиса провела мисс Ассонову и ее сына в центральный зал, именно там мисс Гестимс любит встречать гостей, по ее мнению, в кресле около окна она более эффектно выглядит. А я пока подожду вас в оранжерее. Выпьем немного чая из Ирии и начнём соревнования. Уверенна что к этому моменту мистер Алестер уже подъедет.

Через пол час они уже сидели за столом. Интересно было наблюдать за тем, как они напряжены, но при этом стараются не подавать вида, строя из себя давних знакомых. Я надеюсь, ваш сын проведёт экскурсию по поместью, оно очень сильно отличается от нашего, интересные архитектурные решения. Хаба, покажи Луну поместье. Мисс Ассонова, как на счет того, чтобы обсудить типы семян для оранжереи, я недавно заказала, очень интересный вид, морозостойкий и у него много полезных свойств.

Мари и Джейн быстро нашли общею тему для разговора и через пять минут уже стали лучшими друзьями, правда только на словах. Каждая из них желала быть во всем лучшей. Я, Лун и Хаба тем временем обходили поместье. Хаба вдруг резко и грубо заговорил, когда мы отошли достаточно далеко от оранжереи, чтобы хоть кто-то мог нас услышать. И причем здесь я? Раньше он никогда не считался моим временем. Уверен она не глупее тебя! Меня до глубины души поразил его поступок.

Что мне делать в подобной ситуации? В итоге занервничала и превратилась в каменное изваяние. Ты наверно спрашиваешь себя, от куда узнал? Так вот про это мне рассказал мистер Алестер, он так тебя расхваливал Я ведь даже писать толком не умею! Ты чётко подходишь описанию, белые волосы и имя Делла. Не переживай, я никому не скажу. Еще знаю, что ты тоже маг, ведь это ты заставила, появится солнце, я прав? Лун рассмеялась, найдя в моих словах что-то забавное.

Кстати я поражаюсь, как ты могла подумать, что так могут все? Посмотрела бы на него, будь он в моей шкуре. А с чего ты взял, что у меня есть сила? Кстати, почему никто не знает, что ты такая же как мы с Хабой?

Моя мама узнала, что я такая, только благодаря тому, что мистер Алестер немного странный. Ты знала, что он будет проводить соревнование? Мы ещё долго общались, я показывала Луну поместье, почти каждый уголок и даже потайные ходы, не знаю правда зачем, возможно из вредности, вдруг он когда-нибудь решит захватить это поместье.

А дождь всё не прекращался, и к вечеру затопил часть города. Всё-таки камин - это замечательное изобретение человечишкой мысли, ведь как говориться можно бесконечно смотреть на две вещи, на то, как течет вода, и на то, как горит огонь. Накидав побольше подушек на медвежью шкуру, мы уселись с Луном поудобнее и наблюдали за тем, как искры отлетают от огня.

Смотрели и молчали, ни о чем не думая, хорошо, когда у нас гости, можно здесь сидеть, не боясь, что прогонят. Мне кажется этот момент можно будет вспоминать вечно, особенно, когда на душе будут скребсти кошки. За окном шумит дождь, гром гремит и полыхают молнии, но благодаря атмосфере около камина, создаётся ощущение абсолютного уюта.

Не сговариваясь ближе к полночи, мы разбрелись по комнатам. Мистера Алестера не было уже целые сутки. За это время мы с Луном успели очень сдружиться и найти много общих тем, было интересно обсуждать разные теории, и даже иногда спорить. На следующий день мы вновь расположились в гостиной. Лун раздобыл самые разные вкусности, так что мы устроили пир. Наше общение постепенно свернуло на тему снов.

Даже удивительно, как быстро мы перескакивали с темы на тему, словно мы одно целое и даже не нужно слов мы друг друга и без них понимали. Только я наблюдаю за девушкой в сфере со стороны. Зову ее, но она не слышит, и там ещё кто-то стоит, но разглядеть его не удаётся. А ты много знаешь о магии? Так что, можно сказать, почти. Могу рассказать, если хочешь. Создано много школ, правда пока только в параллельном мире, так называют мир магии.

Слышала, к примеру, про Бенский круг, поговаривают, что такие есть во всех мирах. С той стороны абсолютно такой же мир, только там есть единороги, эльфы, вампиры и многие другие существа из легенд.

Там исполняются все мечты, но также происходят ужасные вещи Тогда начала говорить я и немного грубо. Что за чепуху он несёт? Вот же сказочник, да и. То, что я ни разу не выходила за пределы поместья и немного ошиблась в способностях художников, не значит, что поверю в. Ладно мир магии, но единороги! Это уже явный перебор. Не живи в мире фантазии! Тебе просто сказок на ночь много читали! Если бы это была правда, то хранилась в глубочайшем секрете, а не рассказывалась каждому простому ребёнку.

Лун покраснел от злости. Перед тобой стоит будущий маг первого порядка и я знаю намного больше, чем простые дети, и считаю, что мне вполне можно доверить какую-либо тайну. А вот по поводу тебя, глубоко сомневаюсь. С этого момента мы больше не разговаривали.

Даже не знаю, жалею ли о своей вспыльчивости. Мистер Алестер всё-таки приехал ближе к вечеру, точнее, приплыл - на лодке. Она была токая же странная, как и он.

Яркая, с огромным множеством игрушек прилепленных то там, то тут, раскрашенная во все цвета радуги. А носы лодки с обеих сторон были высоко подняты вверх, словно пытались дотянуться до небес и на них нарисованы клоуны, которые ловили рыбу, и между ними натянута ярко жёлтая непромокаемая ткань. Наши благородные мегеры, ой, то есть мамочки, стали самыми добрыми и заботливыми на планете, мистер Алестер сначала даже растерялся из-за такого количества внимания, но быстро поняв, что происходит, даже начал этим пользоваться.

Самая вкусная еда, прекрасная музыка и многое другое появилось в нашем поместье, мне даже начало казаться, что мы в замке. Думаю, что благодаря прихотям мистера Алестера чьи-то кошельки ощутимо облегчились.

Соревнования растянулись на два дня. В итоге проверив все темы, была объявлена ничья. Как же мисс Гестимс злилась, мне даже стало жаль ее личную прислугу.

Не знаю, как на такие результаты отреагировала мисс Ассонова, они уехали, как только закончился дождь и сошла вода. Но очень надеюсь, что спокойно.

Тянулось время мисс Гестимс и мисс Ассонова постоянно встречались, устраивали чаепития и балы. Хабу и Луна отправили на занятия танцам, стрельбе и езде на лошади.

Пожалуй, это единственные занятия, которые им не давались так легко как умственные. Мне нравилось наблюдать за ними, особенно за тем, как они танцуют, и сама понемногу пыталась, научится каким-то движениям, я уже хорошо знала, как танцуют вальс и ещё несколько танцев, но каждый раз, когда Хаба замечал, что танцую за окнами, смеялся и отпускал злые шуточки в мою сторону.

Было обидно, но старалась не обращать на него внимание, все-таки в этом весь он, иногда кажется, что он не умеет по-другому разговаривать, а жаль. Но бывали дни, когда вместо того, чтобы наблюдать, где-нибудь пряталась во время их занятий и читала принесённые Мелиссой книги, иногда она приносила про точные науки - математика, астрономия, физика, а иногда мои любимые история разных народов. Я уже знала все обычаи, где и когда проходили воины, какие достопримечательности находятся в разных городах.

Порой мечтала оказаться в Силине или Аразе, или ещё где-нибудь, но тем не менее, так ни разу и не выходила за пределы поместья, не общалась с детьми, жившими за изгородью, а все это глупое правило мисс Гестимс. Честно говоря, мне страшно переезжать в школу магии, тяжело это признавать, но я не представляю, как общаться с подростками, живущими.

Не хотелось расставаться с мамой, а также с кухаркой - Алисой, которая всегда угощает кремом для торта, или дворецким - Джонатаном, любящий рассказывать истории из своего детства, а потом обязательно говорит: Наконец настал день прибытия посланника.

По правде говоря, были сдвоенные чувства, с одной стороны, жизнь с чистого листа, а с другой, долгое расставание. Матери Луна и Хабы договорились что дети отправятся в школу магии вместе, из дома Гестимсов, поэтому бальная зала уже с утра была завалина сумками с вещами. Мисс Ассонова и мисс Гестимс распивали чай на веранде, Хаба и Лун прогуливались по поместью, я естественно ходила за ними, скорее, как предмет интерьера, а не собеседник, сразу с сумкой, которую возьму в школу магии, эх если бы не этот вредный Хаба, то я бы сейчас проводила время с Мелиссой.

Звонок в дверь, дворецкий побежал её открывать, тем временем все собрались в зале. Открыв дверь, никого не обнаружил, и списан все на шутку, отправился докладывать мисс Гестимс, что можно расслабиться. Неожиданно всё потемнело, затем вспышка и в зале появился посланник.

Он какое-то время постоял, видимо, чего ожидая, и за это время мы успели его рассмотреть. Это был очень хмурый мужчина с длинными бровями и усами, но без бороды. Нос большой и скошенный вправо и с широким, большим шрамом на правой щеке, видимо раньше был военным или дебоширом. Ростом метра два, и очень худощавый, этот было заметно, даже несмотря на то, что он носит громоздкую одежду, расширяющую его на два три размера.

Выглядел он грозно, хоть и немного нелепо. Зовут этого посланника Зигузе. Он без вопросов и приветствий, размашистым шагом, начал ходить по залу. Огляделся и проявил недовольство, как только увидел, сколько вещей ему придется перемещать в школу магии. И будь это мои вещи, я бы оставила их без вопросов. Но это ведь матери Луна и Хабы, поэтому они будут биться за каждую тряпку и угрожающий вид Зигузе здесь не помощник. Скорее это ему нужно начинать бояться. Постепенно в зале собрались все, кто были в поместье.

Они просили, чтобы меня взяли, особенно мисс Гестимс, а иначе, кто будет убирать в комнате сына. Со стороны это выглядело немного смешно, и нелепо, но каждый раз ответ был одинаковый.

Зигузе уже даже начал психовать. У меня сами собой покатились слёзы, стало так обидно. Но вдруг Лун начал за меня просить. После стольких лет молчанья. Он видимо любит меня удивлять. Зигузе повернул голову на девяносто пять градусов прямо ко мне, это было отвратительно, словно ему свернули шею. Тогда ты сразу же отправишься в нашу школу, - смягчился он и даже улыбнулся, видимо пытаясь подходить, да вот только картина это была жуткая.

Я настолько разволновалась и испугалась поворота его шеи что нечего кроме "я-я-я-я-я" не могла сказать, словно заезженная пластинка. И тогда за меня сказал Лун.